Господи, все даже хуже, чем она предполагала: перед ней стояли обе. Пенелопа, прищурившись, смотрела на нее сквозь толстые стекла очков, увеличивавших ее глаза. Она напоминала Каролине жука. Жука с огромными зубами, с тремя дюжинами болтающихся локонов, похожих на колбаски, и в капоре с рюшами.
Рядом с сестрой стояла Пруденс с худым недовольным лицом. Она имела неприятную привычку постоянно открывать и закрывать рот, не произнося при этом ни слова, что придавало ей удивительное сходство с карпом, которого вытащили из воды.
— Доброе утро, Пенелопа, Пруденс, — выдавила из себя улыбку Каролина.
— Ты идешь на прогулку? — спросила Пенелопа, склонив голову набок, отчего стала похожа на кривобокого жука.
— Да. — Каролина понимала, что бесполезно пытаться избежать их общества, не приглашая с собой на прогулку, ибо они все равно сами себя пригласят. Кое-как подавив вздох, она спросила:
— Не хотите ли присоединиться ко мне?
— С удовольствием, — ответила Пенелопа. Пруденс раскрыла рот, и из него выскочило «да».
— Повезло, что мы проснулись так рано и можем пойти с тобой, — продолжала Пенелопа, — потому что ты, кажется, без провожатого.
— Действительно, — пробормотала Каролина. — «Повезло» — это как раз то слово, которое я хотела сказать.
Они спустились со ступеней, и Каролина направилась к тропе, ведущей к развалинам башни. Пенелопа пустилась в невыносимо подробное описание своих новых платьев, Пруденс же, слава Богу, помалкивала. Время от времени Каролина кивала и издавала неопределенные звуки, а вообще старалась представить себе, что идет одна.
Когда вдали показалась башня, Каролина вспомнила, сколько раз она взбиралась по осыпавшимся каменным ступеням, воображая себя дамой, попавшей в беду, а Уильям или Остин спасали ее. Иногда к их играм присоединялись Роберт и Майлс, и тогда от злых сил ее спасали уже четверо рыцарей.
Майлс. Тяжелый вздох сорвался с ее губ. Ей лучше не думать о Майлсе. Он был истинной причиной того, что она мечтала побыть в одиночестве. Она хотела попытаться забыть о нем. Но это было невозможно, даже непрерывная болтовня Пенелопы не могла отвлечь Каролину. Этот человек завладел ее мыслями и душой, и каждый раз, когда они оказывались в одной комнате, ее сердце готово было замереть навсегда.
Она с детства была влюблена в него, но есть разница между любовью и влюбленностью. Однако сейчас она не сомневалась в том, что любит его.
Каролина ругала себя, зная, что не стоит тосковать по человеку, который видит в ней всего лишь маленькую сестренку своего лучшего друга, но, сколько бы ни называла она себя дурой, сердце не слушало ее.
Тропинка вывела их из леса, и впереди показались развалины башни. Осторожно пробираясь среди камней, они почти подошли к башне, когда Каролина услышала негромкое ржание лошади.
Пруденс в изумлении раскрыла рот:
— Лошадь.
— Да, — согласилась Пенелопа. — Похоже, она в башне.
— Явно кто-то здесь прогуливается сегодня утром, — тихо сказала Каролина, удивляясь, зачем лошадь завели в башню.
— Как интересно! — сказала Пенелопа. — О-о… может быть, это твой брат, Каролина! Пойдем поздороваемся!
Каролина еле сдержалась. Господи, если Остин и в самом деле в башне, а она притащит к нему девиц Дигби, его хватит апоплексический удар. Она стала уговаривать их пойти в другую сторону, но, очевидно, возможность встретиться с герцогом подстегнула активность девиц Дигби. Они прыгали через камни, как горные козлы в период гона.
Подобрав юбки так высоко, что ее мать, увидев это, пришла бы в ужас, Каролина бросилась вслед за ними, но Дигби намного опередили ее и уже добежали до входа. Даже находясь от них в нескольких ярдах, она услышала, как ахнула Пенелопа, а Пруденс, вероятно, дважды раскрыла рот, потому что произнесла: «О! Ну!»
Оттолкнув их, Каролина прошла через ничем не закрытый арочный вход.
Прошло несколько секунд, прежде чем глаза ее привыкли к тусклому свету внутри башни. И тогда она тоже ахнула.
На каменном полу лежал Остин. Его руки обнимали Элизабет, примостившуюся на боку рядом с ним. Ее голова покоилась на его плече, а рукой она касалась его груди.
Боже милостивый, они случайно набрели на их тайное свидание! Она должна была бы испытать потрясение. Возмутиться. Почти упасть в обморок.
Вместо этого Каролину охватила бурная радость. Она не сомневалась, что эти двое идеально подходят друг другу, и, судя по сцене, открывшейся перед ней, они и сами прекрасно это поняли.
Короткое ржание привлекло ее внимание. Оторвав взгляд от спящей пары, она увидела Миста и Розамунду, стоявших в тени.
Каролина отступила назад, решив уйти незамеченной, и вдруг натолкнулась на кого-то.
— Ох! — Это была Пруденс. Боже, она совсем забыла о девицах Дигби!
Пенелопа пробралась вперед и указала пальцем:
— Это что за повязка на голове его светлости? Спорю, Что Выскочка устроила свидание, а затем ударила его светлость по голове, чтобы все подумали, что он обесчестил ее!
Она проворчала что-то еще, похожее на «и что же я до этого не додумалась?». Но внимание Каролины было приковано к Остину.
— Стойте здесь, — велела она сестрицам.
Неслышными шагами она подошла ближе. Да, ошибки не было: голова Остина забинтована. Боже милостивый, что с ним случилось? Очевидно, он ранен. Не пострадала ли и Элизабет?
Отбросив в сторону всякое смущение, она опустилась на колени возле Элизабет и осторожно потрясла ее за плечо:
— Элизабет, проснитесь.
Элизабет медленно приходила в себя; постепенно до ее сознания начал доходить голос, настойчиво повторявший ее имя. Она заставила себя приоткрыть отяжелевшие веки. Тело ее с трудом разгибалось, оно как будто окаменело.
Ее сознание мгновенно прояснилось, когда она осознала две вещи: она лежит, прислонившись к теплому телу Остина, и на нее смотрит пара широко раскрытых синих глаз.
Она села, резко выпрямившись, и отвела с лица спутавшиеся волосы.
— Каролина!
— Элизабет, что случилось? С вами все в порядке? Почему у Остина перевязана голова?
— Он упал с Миста.
У входа кто-то насмешливо фыркнул. Повернувшись, Элизабет увидела стоявших там девиц Дигби. Одна смотрела на нее прищурившись, а другая — вытаращив глаза.
Каролина дотронулась до ее руки:
— Насколько серьезно он пострадал?
— Он ударился головой и получил рану, которую потребовалось зашить. Насколько я могу судить, переломов у него нет.
Каролина заметно побледнела.
— Боже мой, а вы не пострадали?
— Нет. — Она потрогала лоб Остина и с облегчением заметила, что нет никаких признаков жара. Беспокойство мелькнуло на лице Каролины.
